Недалеко от нашего дома есть киоск «Мороженое». Обычный такой, серый, ничем не примечательный. Как-то исторически сложилось, что я ни разу ничего там не покупала, но каждый день, отправляясь на прогулку, мы с сыном проходили мимо него.
Декрет — замечательное время. От слова «замечать». Я вдруг стала замечать, что клиенты этого киоска все как один, купив мороженое, вместо прилива эндорфинов испытывают прилив недоумения и ужаса, как будто в маленьком сером окошке увидели привидение с моторчиком.
Вот подбегают к киоску две весело щебечущие школьницы, просовывают в окно смятую сотню и показывают пальцами то на эскимо, то на лакомку, то снова на эскимо, то… Не могут, в общем, определиться. Вдруг их лица вытягиваются, они суетливо забирают из окна две лакомки и сдачу и с подавленным видом плетутся восвояси, опустив глаза в землю.
Вот достойная пожилая дама в шляпке и с приколотой к груди алой розой произносит в окно свой заказ, но уже через минуту сконфуженно ретируется, швырнув мороженое в сумочку, словно противного слизняка. Ее растерянное лицо теперь того же тона, что и роза на брошке, из глаз вот-вот брызнут слезы.
Мое встроенное женское любопытство накалено до предела, и я решаюсь испытать все прелести этого аттракциона на себе, тем более что цена символическая, а компенсация морального ущерба в виде мороженого гарантирована.
— Добрый день!
Я вглядываюсь в полумрак киоска и вижу в глубине очертания чего-то очень внушительного. Оно хранит угрюмое молчание, как спящий вулкан.
— Мне, пожалуйста, пломбир в стаканчике.
Огромный неповоротливый вулкан разбужен. Он неспешно, но угрожающе выдыхает из прокуренных легких хрипяще-свистящий ответ:
— Пххчшчшь приготовила?
Вулкан в серой телогрейке надвигается на меня через окошко, и я чувствую, как по спине пробегает холодок, несмотря на +18° за бортом.
— Что, простите?
Задавая этот вопрос, я уже рискую, но риск — дело благородное.
— МЕЛОЧЬ, говорю, приготовила??? Двац два писят. Я щас на перерыв закрываюсь, буду я еще тебе сдачу искать.
Из недр вулкана тлеющими угольками сыплются ужасные проклятия. Что-то про «понаехавших», «малолетних», «безмозглых» и всякое непечатное.
— Да, приготовила.
Чего-чего, а мелочи у меня в избытке. Высыпаю на тарелочку двац два писят и получаю заслуженное мороженое. Вулкан снова впадает в спячку, бурча что-то себе под нос.
Ну вот и все, страшная тайна серого ларька для меня раскрыта. И понятны чувства униженных и оскорбленных клиентов. Но теперь я так просто не уйду.
— У вас такая работа классная! — я вкладываю в эту фразу всю гамму радости, на какую только способна.
— Че? — взгляд исподлобья настолько хмур и недобр, что я невольно сглатываю. Но отступать некуда.
— Работа у вас, говорю, замечательная! Я вам даже завидую. Вы же дарите людям радость! Мороженое ведь все любят, как не любить! А у вас его целый склад! — меня несет, как того самого Остапа.
В зловещем молчании вулкан выполняет в уме сложные операции. Он озадачен. На огромном хмуром лице — отпечаток титанических интеллектуальных усилий.
— Да? — выдыхает в меня вулкан, и я слышу в этом «да?» крохотное зерно заинтересованности.
