У кого суп жидкий, у кого бриллианты мелкие, а у Кости Шаманова образовался карточный долг. Не сказать, чтобы сумма была космическая, около пяти тысяч рублей – всего одна пенсия тёщи. А началось всё с исполнения заветного желания.
Костя страстно мечтал побыть один. И когда Надя в результате скрупулёзных расчётов пришла к выводу, что они могут, наконец-то, вывезти детей на море в Турцию (к сожалению, без него), Костя не поверил своим ушам.
Но по мере приобретения путёвок и чемоданов мечта его росла и наливалась как яблоко. Настал час, яблоко созрело и упало. Костя обрёл желаемое сроком на две недели.
Он не пустился во все тяжкие. Не примкнул к сомнительной компании. Не превратил дом в холостяцкую берлогу — Костя в одиночку смаковал новые ощущения. Наслаждался уютом и покоем. Наслаждался свободой.
Свобода была прекрасна. Она стоила того, чтобы её отметить, и на этом настаивали его друзья. Поэтому в субботу он отправился на рынок и достойно подготовился к назначенному мальчишнику.
Дух Костиной свободы передался участникам, поэтому чьё-то предложение сыграть в «шестьдесят шесть по-взрослому», на деньги, у всех вызвало одобрение. И Костя продулся. И поначалу даже не расстроился.
Осознание содеянного пришло через пару дней. Где-то он вычитал, что карточный долг – долг чести. Долг следовало отдать. Причём так, чтобы Надя ни о чём не догадалась. Значит, отпадала и тёща. Отпадала возможность взять аванс на работе, где главбух был знакомым тёщи.
Поэтому Костя сделал шаг, который ему казался разумным и естественным — отправился в банк. Вышел он оттуда вспотевшим и возмущённым. Ему чересчур вежливо объяснили, что солидное учреждение не занимается копеечной мелочёвкой. То есть, банк отпадал.
Отпадали все знакомые. В стране бушевал кризис, и народ дружно пел матушку-репку. Отпадала халтура в ночное время: Надя, чья бдительность вошла в поговорку, ежевечерне и еженочно делилась с мужем приятными подробностями отдыха. И только по домашнему телефону!
Ещё несколько смелых идей быстро увяли на корню. Дальше был тупик, тупик, тупик… и возвращение семьи.
Вечером в четверг, когда измотанный Костя в сотый раз пытался выстроить схему простой и срочной добычи денег, к нему подошёл Джек и положил морду на колени.
Два года назад дети очень настойчиво запросили котёнка или щенка. Расторопная Надя через подруг подруги вышла на заводчиков новомодной собачьей породы и заполучила некондиционного щеночка бернского зенненхунда.
Бракованный бездокументный щенок вырос неописуемым красавцем и умницей. Пёс покорял сердца всех, кто видел его хотя бы один раз. Сейчас его добрые карие глаза, казалось, смотрели прямо в душу:
— Что, Костя, плохо?
— Эх, Джек-Джек…
Горло у Кости перехватило, и он поскорее схватил и открыл газету. Первое объявление, которое он увидел, гласило: «Куплю бернского зенненхунда. Не щенок. Не дорого».
Костю обволокло горячим туманом. А ещё через полтора часа он сидел на том же диване, и на столике перед ним лежали три бумажки по пять тысяч рублей. Притронуться к ним он не смог и лёг спать.
Назавтра…
Назавтра, когда потерянный и вялый он вернулся с работы, на диване уже сидела тёща. Опомниться Косте она не дала:
— Константин. Зачем ты продал собаку.
— Откуда вы знаете?!
— Женская логика, Костя. Если ты на работе, а пса дома нет, а на столе эта газета и деньги… рассказывай давай.
Измученный Костя дрогнул. Тёща слушала, не перебивая, потом помолчали оба. Погружённый в горестные фантазии, Костя не сразу понял, о чём его спрашивают:
— А зачем ему зенненхунд?
— Да вроде жена его хотела… скучно ей…
— Адрес знаешь?
— Только телефоны, а за Дже… он сам приехал.
— Домашний есть? Это хорошо. Вот что, Костя. Завари-ка ты свежего чаю. А я тут пару звоночков сделаю.
Пока закипал чайник, Костя отнёс поднос с кружками и сахаром на столик в «зал». Тёща висела на трубке и оживлённо, даже кокетливо, как ему показалось, просила кого-то помочь её женскому горю.
Заварив чай, Костя двинулся на балкон с сигаретой. Судя по обрывкам разговора, Нина Матвеевна уже с удовольствием чесала язык с какой-то подружкой:
— …да, поумнее нас. Не работают, а из турций не вылезают… не говори!… а он?…. да ты что?… а она что?
Про него тёща явно забыла.
— Клюшки-суперстар, — разозлился Костя, — Лишь бы сплетничать!
И пошёл за чаем, но тут зазвонил телефон.
