Мама, там к тебе опять этот бомж пришел! — дочка презрительно сморщила лицо.
— Никакой он не бомж! У него комната есть. Просто несчастный человек.
С этими словами мать выскочила на лестницу и, приветливо улыбаясь, стала зазывать гостя в дом. Тот отказывался и, смущаясь попросил денег в долг. Она принесла требуемую сумму и несколько бутербродов, в полиэтиленовом пакетике:
-Вот! Возьми поешь. Он улыбнулся дырявым ртом с выбитыми передними зубами и, пообещав вернуть деньги через неделю, вышел на улицу, где его поджидали такие же неухоженные и неопрятные личности.
— Зачем ты привечаешь этого… бомжа! — спросила дочь, демонстративно делая упор на последнем слове, — Деньги ему всегда даешь, которые он тебе никогда не возвращает.
— Почему не отдает? Иногда возвращает. — Ой, да ладно, тебе!Было один или два раза. Кстати, почему у него кличка такая странная — «Держись!»?
— Это его любимое слово. Всем говорит «держись!», подбадривает, если у кого в жизни что не так пошло. А самому вот не получилось удержаться. Он ведь не старый. Злоупотребление спиртным никого не украшает. Да еще несчастная любовь. Безответная. Он ведь меня любит, а я его нет.
— Люююбиит!? Тебя?!У вас… что-то с ним было? — дочка округлила глаза от удивления и даже привстала со стула.
Мать какое-то время раздумывала, рассказывать или нет, но все же решилась.
— Мы давно знакомы.В молодость мою поссорилась я, однажды, со своим ухажером. Оказалась без денег, одна ночью, на другом конце города. Мобильных телефонов тогда не было, да и звонить некому было все равно. Я одна жила. Иду пешком. А что делать?! Машины останавливаются, но либо брать не хотят, либо нагло предлагают натурой расплатиться. Таксисты, что с них возьмешь?! А тут как раз и Санечка проезжал.
Он тогда тоже в такси работал:
— Девушка!Не подскажите, где-то здесь поблизости Пальма де Мальорка должна быть? Ну, я не поняла, что он шутит и стала объяснять, что не знаю.
А он смеется:
— Садись, Красивая, поехали вместе искать!
Это потом я уже узнала, что есть такой курорт в Испании. Мы вместе мечтали поехать туда, где бирюзовое небо, море синее, а горы изумрудные. Только на свою беду познакомил он меня со своим другом. Я его как увидела, так и пропала!Как же я его любила! Дура! Свадьбу вскоре сыграли, ну, а Саша, как это обычно бывает, свидетелем и другом семьи стал. Мой первый муж оказался бабником. Намучилась я с ним, пока поняла, что барахло это, а не мужик.
Забеременела я через год. Средства контрацепции тогда не рекламировались и вообще в СССР секса не было. Зато аборты были. Уговорил тогда меня «мой милый» на это гнусное дело. И откуда красноречие только взялось? Согласилась я, а зря.
Ох, и натерпелась! На всю жизнь запомнила. Тогда аборты делали в больнице на Лермонтовском проспекте. Конвейер. Здесь скоблили не только внутри, но и мозги прочищали, начисто лишая каких бы то ни было остатков любовной романтики в отношениях между мужчиной и женщиной. Делали практически без наркоза. Дадут маску подышать, да толку-то!Боль адская! Доползла до палаты, а там такие же обманутые, несчастные женщины. Сидим пригорюнившись. Тоска. Чувствую , как ненависть у меня внутри закипает к мужикам.
И песенка в голове крутится -«Сладкую ягоду рвали вместе мы, горькую ягоду — я одна». Вот, думаю, сволочи!Никаких проблем и забот! Но тут нянечка входит в палату и приносит, не поверишь, ведро тюльпанов и торт! Огромный торт, килограмма на два, «Клубника со сливками». Такие торты делали только на заказ на Загородном проспекте при ресторане «Тройка».
Я сижу вся в цветах, уплетаю торт, плачу снова, но уже от счастья. — Любит! Помнит! Родной мой! А на крышке торта всего два слова печатными буквами написаны: «Держись, Натаха!». Мне все завидовали. Домой вернулась, свечусь от счастья, хотя чувствовала себя ужасно, все болело!
