Теперь у нас в доме заведены новые правила, чтобы дать моим детям возможность оставаться детьми.
На новогодних каникулах я сделала для своих детей лучшее, что только могла: договорилась о том, чтобы мы всей семьей ходили в театр через день. Только на самые хорошие и проверенные постановки. И после спектакля, конечно же, перекус в кафе. И в самом театре, естественно, какие-то подарочки.
Красота!
Но перед пятым нашим выходом в свет они сказали мне практически хором: «НЕТ! Мы в театр больше не пойдем!». Я опешила.
— Почему? Ведь все прекрасно — и спектакли, и кафе, и подарки. Что не так?
— Все не так, — мрачно ответили дети. — Мы не хотим больше красиво одеваться, аккуратно причесываться и идти в этот твой театр. Надоело.
— А кафе? — сделала еще одну попытку я.
— Нет. Бульон с макаронами и мультики. — отрезали дети.
— А каток? — не сдавалась я, и снова услышала «нет».
— Мы вообще-то хотим дома побыть.
И пока дети последние пару дней каникул пребывали в блаженном для них ничегонеделании, я заметила, что они почему-то не досаждали мне своими просьбами и капризами, не ссорились друг с другом и даже не выклянчивали мультики.
Но началась школа, и все покатилось по-старому: дом у нас шумный, за словом в карман никто не лезет, в обиду себя не дает.
Мы живем дружно и мирно, но периодически, особенно, когда надо успеть и позаниматься музыкой, и сделать уроки, и погулять засветло хотя бы полчаса, на стенку друг от друга бросаемся.
— Садись заниматься!
— Нет!
— Давай делать уроки!
— Нееет!
— Уберись в комнате!
— НЕЕЕЕТ!!!
И так по восходящей — до бесконечности. Пока я, наконец, не заболела — и на время потеряла способность заниматься организацией жизни собственных детей. Тогда — вдруг — дети поменялись совершенно.
Они стали со мной милыми и предупредительными. С восторгом кашеварили на кухне и содержали свою комнату пусть в условной, но все же чистоте.
Повизгивали от восторга, когда кто-нибудь из них троих придумывал, что можно пойти погулять, и за пять минут собирались на улицу сами, ничего при этом не забывая — ни шапок, ни варежек, ни даже помочь друг другу застегнуть молнию.
Моя простуда явно шла на пользу всему дому — и нашим отношениям с детьми особенно.
И пока дети гуляли, а я болела, я стала вспоминать, что в принципе-то ничего не поменялось: свободнее и веселее всего дети всегда были именно тогда, когда ими никто специально не занимался.
Тогда они начинали танцевать в своей комнате, или устраивали цирк, билетики на который трогательно приносили всем домашним, или просто медитативно расчесывали волосы своим бесконечным куклам. Они были изящны и грациозны в эти моменты. Улыбались, напевали что-то себе под нос, чему-то своему тихо смеялись и были похожи на девочек с картин импрессионистов.
Стоило же мне или мужу войти к ним в комнату не для того, чтобы блаженно поваляться со своей книжкой возле них, а для того, чтобы дать им очередное задание, они ощеривались, зажимались, поднимая плечи почти к ушам, и начинали говорить злыми и противными голосами.
Все сразу становилось не по ним, все вызывало неприятие, они начинали раздражать друг друга, и неминуемо вспыхивала ссора.
Так было всегда. Во всяком случае, у моих детей. Просто я забыла об этом, с сентября провалившись в школьный ритм жизни — мы не успеваем, у нас не получается, мы все равно какие-то не такие, и сделать все школьные задания хорошо не сможем, как бы ни убивались над уроками.
Я прочитала миллион статей про то, что сидеть с детьми над домашними заданиями необходимо, и про то, что это катастрофически вредно, про то, как счастливо наше поколение, выросшее во дворах, и как несчастно нынешнее.
Я прочитала столько всего, что забыла самое главное: смотреть на своих детей, слышать их учитывать их и только их. Ну и себя, конечно.
И когда я увидела своих детей снова через полгода после начала учебного года, я поняла.
Достаточно того, что они дети и хотят играть в куклы.
Так пусть и играют. А тройки и четверки по русскому — ну что ж. Лучше так, чем они окончательно поверят, что в жизни есть только слово «надо» и ничего больше.
Поэтому теперь у нас новые правила, призванные дать моим детям возможность оставаться детьми:
