Начало декабря выдалось дождливым, с промозглыми туманами, слякотью. Но больше всего Максуда раздражал ветер, его холодные, проникающие во все закоулки порывы.
Сидя в теплой кабине огромного КАМАЗа, он представлял себе, как его встретят домочадцы: старенькая мама, жена и трое сыновей. Да и сам он спешил побыстрее добраться до дома, как – никак, а дома он не был более двух месяцев.
Фирма «Планета», в которой он работал вот уже седьмой год, занималась доставкой груза по всей стране. Он благодарил Всевышнего за то, что ему повезло с работой и его семья не голодает и не перебивается случайными заработками. Единственный недостаток этой работы был в том, что его часто и подолгу не бывало дома. Он беспокоился за сыновей.
Мальчикам нужна была отцовская поддержка и ежедневное внимание. Душой он всегда был с ними, переживал за них, звонил домой ежедневно. Старался все держать под контролем, но контроль был и дома. Бабуля не давала спуску трем сорванцам.
Старая Аишат, мама Максуда жила с ним со дня своего переселения в Кизилюрт, когда Максуд, не слушая ее причитаний и ругани, погрузил ее баулы в свой старенький «Жигуленок» и, оставив хозяйничать в старом отцовском доме в Чиркее, младшего брата с женой, забрал ее к себе в город.
— Мама, ты столько лет жила под одной крышей с Патимат, но так и не нашла с ней общий язык! – выговаривал ей Максуд по дороге домой, — а она ведь твоя родная племянница! Ну, ничего, все будет хорошо! Надеюсь с моей Мариям у вас не будет проблем, хотя ты и артачилась, когда я выбрал и решил на ней жениться.
Знаю, знаю, что ты ее больше любишь и уважаешь, чем Патю, хотя бы за то, что она ни разу тебе не перечила и не возражала. Сейчас нам с ней как никогда нужна твоя помощь и поддержка. Скоро Мариямке рожать, а я только устроился на эту работу. Сама понимаешь, что я не смогу разорваться пополам.
И работу терять не хочется, и ее одну оставлять беременную с двумя малышами не могу. Что делать не знал. Это она подсказала мне выход. Перевези, говорит, свою маму к нам жить насовсем. И мне помощь будет, и тебе спокойно.
Максуд до самого дома не закрывал рта все, разговаривая с мамой и делая вид, что отвечает на ее вопросы, которые сам же себе и задавал от ее лица.
— Клянусь, мама, если родится дочка, Мариямка хочет твое имя дать. Я даже остолбенел, когда она мне такое заявила. Думал, она захочет дать имя своей покойной матери. Но что греха таить, я обрадовался такому ее решению. Согласись, мама, что мне очень повезло с женой. Я, конечно, ей не говорю об этом, но каждый день благодарю Аллаха, что у меня есть надежный тыл – ты и она.
С того дня прошло почти семь лет, и Максуд с улыбкой вспоминал, как мама расстроилась, когда он сообщил ей, что вместо обещанной внучки она будет нянчить третьего внука. Мама, конечно, бурчала, но очень любила детей. А со снохой у неё вообще были прекрасные отношения. Они жили как мама с дочкой. Никогда Мариям не перечила своей свекрови. Знала ее тяжелый характер, но и знала ее любовь к внукам.
