К вечеру пошёл снег.
Крупные хлопья на лёгком морозце блестели при свете ранних фонарей. Снежинки, словно рой серебряных мексиканских бабочек, медленно покрывали землю тонким белым ковром.
Он не спеша шёл, держа в руках большой букет белоснежных лилий. Это были её любимые цветы, которые он неизменно дарил ей на каждый день рождения вот уже пятьдесят лет.
Человек был далеко не молод, но и стариком его назвать было трудно — бодрая походка, армейская выправка. Седые, но аккуратно стриженые волосы и ровный, уверенный взгляд.
Лёгкая улыбка на губах — человек идёт к любимой женщине. И снег вокруг — кружит, словно воспоминания из долгой насыщенной жизни. Вот ты, снежинка, похожа на тот первый поцелуй февральским утром.
А ты — не ты ли была свидетелем первой неразделённой любви, когда скупые мужские слёзы в предновогоднюю ночь предательски замерзали на щеках? А вот — огромная кривая снежинка — точь-в-точь как те твои подруги на горном перевале, где нёс когда-то свою службу молодой пограничник. Смешная тонкая ледяная капелька — напоминание о комсомольской юности. Об Оренбургских холодах на свежевспаханной целине.
Не ты ли подмигивала, когда, отморозив на ночных дежурствах пальцы, мы радовались новым городам, ждали светлого будущего? А эта — лёгкая, словно пух. Она легла в далёкий ноябрьский день на свадебное платье, радовалась счастью двух молодых сердец, новой семье.
А здесь — замысловатый узор.
