Друг уезжал в Индию на месяц. Прошлой осенью. Предложил мне пожить у него, поскольку самка человека, с которой он недавно расстался, в припадке неудовлетворенных амбиций, подожгла ему дверь.
У двери сгорела дерматиновая обивка, уродливо обнажив металлический остов. Вход в жилище стал выглядеть подозрительно. Друг не рискнул оставлять хату в таком виде без присмотра. Я у него поселился.
Я писал сценарии к сериалу. Стремясь заработать, как можно больше денег, я все время проводил за компьютером, судорожно набивая какую-то форматную ересь. Выходил на улицу, исключительно, за сигаретами, (Чудо-СволочкАми) и растворимым кофе.
Падал спать в 10 утра. В восемь вечера, страшный и небритый, жрал перед телевизором сволочкИ, пил растворимый кофе, и садился за компьютер. Курить и печатать.
Компьютер друга никакими выдающимися особенностями не обладал, за исключением одной — немецкая клавиатура. Возможно, из-за некоторого несовпада с английской клавой, или по каким либо иным причинам, несколько букв были написаны от руки на маленьких бумажных квадратиках, и приклеены скотчем поверх клавиш с какими-то, совсем уж фашистскими умляутами.
Через неделю бумажки стали отлетать. И это стало невообразимо бесить: Буква (у) (она же — (Н)) постоянно липла к среднему пальцу левой руки.
В три часа одной из ночей, я решил озадачиться поисками клея. К пяти утра, перерыв всю квартиру вверх дном, я нашел маленький такой тюбик. Тюбичек. К тюбику прилагалась инструкция, подтверждающая, что содержимое данного тюбика — именно, клей.
Еще в инструкции было написано, что это — не просто клей, а клей-весь-из-себя-супермоментальный, который клеит все и сразу. И намертво. И вообще: ему, этому клею — без разницы, что к чему клеить. Хоть гирю к наволочке. Главное — осторожно.
Усвоив прочитанное, я посмеялся и попытался открыть тюбик. Х…! Крышка, в своей фабричной первозданности, была намертво прихвачена содержимым к металлической основе тюбика. (Сука!..) — подумал я и попробовал отвинтить крышку зубами. Откусив часть пластика, понял, что пассатижи — это выход.
Через двадцать минут я нашел в шкафчике над унитазом двое отличных пассатиж. Еще через двадцать минут, я понял, что пассатижи — это не выход.
На кухне, я зажал хвост тюбика дверью холодильника, и принялся открамсывать крупными портновскими ножницами крышку по частям, в надежде добраться, наконец, до клея. Не я добрался до клея — клей сам добрался до меня. Тюбик изящно лопнул в месте сгиба, повергая в смятение ангелов, кружащих надо мной.
Я никогда в жизни не встречал более качественного продукта, потому что через секунду:
