Вчера до пяти утра выпивала с женщинами.
Под пиво с шоколадным тортом мы неспешно вели трогательные девочковые беседы на разнообразные темы: сначала про крыс — о том, как их трудно убить палкой и ядом, потому что это очень умные животные, потом про домовых и привидения — потому что три часа ночи и самое время, а ближе к утру, конечно, разговор зашёл на тему секса в жизни женщины.
И вспомнилось нам, как в десятилетнем возрасте мы были уверены что тридцатилетние люди — это уже глубокие старики. Про секс мы немножко уже знали, изучив рисунки на стенах лифта, и были уверены, что вот это вот всё — весьма неприятное занятие, но после свадьбы придётся набраться мужества, и один раз пережить это унижение, ради рождения ребёнка.
Мы тогда ещё очень восхищались мужеством наших мам: ведь у всех моих подруг были братья и сёстры! А значит, мамам пришлось пройти эту гнусную процедуру аж два, а то и три раза.
Но мы, конечно, такой подвиг не повторим. Я, например, даже на один раз не согласна. А когда одна девочка по секрету рассказала нам, что её родители совершенно точно по ночам делают ЭТО — нас чуть не стошнило. Потому что нашим родителям было уже лет по тридцать, а моей маме так вообще тридцать семь! Зачем таким старым людям заниматься вот этой стыдностью?! А нас вы спросили? А мы, может, больше не хотим младших братиков и, тем более, сестёр! Совсем сдурело ваше старичьё! Хорошо, что моё старичьё не сдурело — оно уже совсем дряхлое, и не помнит как там что и куда.
Когда нам было по двадцать, мы совершенно искренне считали, что сорокалетние пердуны Гоша и Катя из «Москва слезам не верит» — старые озаботы.
Потому что, ну ладно — приспичило вам молодость вспомнить, ну повозились бы ночью три минуты под одеялом, а эти-то вон среди бела дня!!! Пока взрослая дочь-студентка в институте! То есть, это они вот прям при свете, голые и морщинистые, трясли простигосподи своей стариной?! А Катя эта вообще, вон, тоже прям среди бела дня к старому как мамонт Табакову трахаться ездила! А когда у них там всё обломалось — аж рыдала в лифте от горя! Вот ведь до какой степени тётка озабоченная. Фу.
Сейчас нам самим почти по сорок, но это же только по паспорту. Так-то нам лет 25. Мы ж, вон, и в ночных клубах тусим по пятницам, притом, с 25-летними ровесниками, и три раза в неделю ходим на пол дэнс — чтобы на шесте красиво извиваться под музыку, и ничего мы нигде не морщинистые!
У меня, например, сейчас фигура лучше, чем в 20 лет была! И я искренне восхищаюсь своими знакомыми, которым уже хорошо за полтос — а у них молодые любовники, лет на 20 моложе. То есть, вот есть жизнь на Марсе-то! Прям радость-то какая сразу в сердце, и песня Чайфа в голове: «А не спеши ты нас хоронить, а у нас ещё здесь дела».
Это ж у меня ещё лет двадцать насыщенной жизни впереди! А потом, конечно, ну куда уже? И когда? Если с утра с поликлинику, потом в собес, и ещё на метро с сумкой-тележкой прокатиться же надо на другой конец Москвы — это святое.
И вот недавно разговаривала я с директором дома престарелых на тему свадеб среди старичков. Там же стабильно две-три свадьбы в год происходит. И я такая: господи, это так мило!
